Федор Абрамов

Федор Абрамов

5.0/5 оценка (3 голосов)
Опубликовано 02 января 2014 в категории Классическая проза

Федор Абрамов родился 29 февраля 1920 года в селе Веркола Архангельской губернии. Вырос в многодетной крестьянской семье, окончил сельскую школу, поступил на филологический факультет ЛГУ. В 1941 ушел добровольцем на фронт, был тяжело ранен. После окончания университета (1948) защитил кандидатскую диссертацию о творчестве М. А. Шолохова и работал на кафедре советской литературы (до 1960). Вместе с В. В. Гурой выпустил книгу «М. А. Шолохов: Семинарий» (1958; 2-е изд. 1962). В статье «Люди колхозной деревни в послевоенной прозе» (Новый мир. 1954. № 4) Федор Абрамов остро и убедительно критиковал произведения С. П. Бабаевского и другие за приукрашивание трудной жизни крестьянства. Статья подверглась осуждению в печати и в постановлении ЦК КПСС от 23 июля 1954 «Об ошибках редакции журнала Новый мир».

Сказанные в статье слова: «Только правда - прямая и нелицеприятная...» выражали его собственную авторскую позицию в романе «Братья и сестры» (1958), стремление запечатлеть самоотверженность, жертвы и горести сельских тружеников в годы войны. Название романа объясняется не только тем, что главное место в нем занимает жизнь большой семьи, но и памятными послевоен. читателю словами И. В. Сталина в выступлении по радио в первые трагические дни войны: «Братья и сестры, к вам обращаюсь я, друзья мои...». Книга была задумана в пору, когда официальная пропаганда всячески превозносила роль вождя в одержанной победе, явно умаляя подвиг народа - «братьев и сестер».

Если роман при своем появлении в печати был тепло встречен критикой, как и последующие рассказы «Безотцовщина» (1961) и «Жила-была семужка» (1962), то очерк «Вокруг да около» (1963), который при его публикации Г. Г. Радов успел назвать в печати «правдивым, мужественным» за сурово-реалистическое изображение колхозной жизни, вскоре именно за эти свои качества был объявлен «очернительским». С немалым трудом был напечатан в «Новом мире» (1968) роман «Две зимы и три лета», продолжающий «Братья и сестры» и рассказывающий уже о послевоенном времени. Эта книга заметно превосходила прежнюю емкостью и выразительностью письма, яркостью речевых характеристик персонажей, напряженностью, острой конфликтностью повествования. Драматичны судьбы и самой семьи Пряслиных, и других жителей с. Пекашино, например, недавнего фронтовика Ильи Нетесова, выбивающегося из сил в тщетных попытках прокормить семью, и вернувшегося из плена Тимофея Лобанова. Истовая труженица Лиза Пряслина, по горестному определению брата Михаила, только «по косе уже девка», а выглядит «как болотная сосенка-заморыш»; меньшие их братья - «худющие, бледные, как трава, выросшая в подполье». А. Т. Твардовский, прочитав рукопись, писал автору 29 августа 1967 года: «...Вы написали книгу, какой еще не было в нашей литературе. - Книга полна горчайшего недоумения, огненной боли за людей деревни и глубокой любви к ним...».

Жестокий административный нажим на деревню многообразно показан в романе и олицетворен в фигуре секретаря райкома Подрезова. Сам родом из этих мест, он прекрасно знает, как жилось и живется землякам, но тем не менее ретиво исполняет полученные директивы. Как горько выразился в романе «Пути-перепутья» (1973), следующем романе трилогии «Пряслины», председатель колхоза Лукашин, осужденный за мнимое «хозяйственное преступление» и закончивший жизнь в заключении, Подрезов не только вожжи в руках держит, а «удилами рот рвет». Те, кто, как Егорша, приятель Михаила, не хотят все время попадать, по его выражению, «из одного хомута в другой», всеми правдами и неправдами вырываются из деревни. Сам Егорша ловко пользуется при этом различными лозунгами, звучащими в печати и в речах разнофамильных подрезовых, как «крылышками»: «Чтобы подвесился к ним и полетел, куда захотел». Горечь контраста между трудными буднями совестливого и работящего Михаила и умением Егорши прослыть «передовиком» и попасть в фавор к начальству можно выразить словами Федора Абрамова о сходной коллизии в повести А. Я. Яшина «Сирота»: «Произошло как бы смещение ценностей: растили и вскармливали сорняк, а доброе зерно оставалось без присмотра» («Всегда ли надо жалеть?»). Еще более опасное смещение открывалось Абрамову в самих человеческих душах, умонастроениях, общественной психологии. Он все выше ценит вековые народные традиции, трудовую мораль, этику, ощутимую даже в скромнейшей бытовой утвари: «по-русски неброскую, даже застенчивую красоту» («Деревянные кони», 1970). Героиня этого рассказа Василиса Милентьевна воплощает для писателя лучшие народные черты, сохраненные вопреки всему пережитому (вечная боль ее - воспоминания о раскулачивании, разорении семьи). Характер же и поступки главного персонажа повести «Пелагея» (1969) двойственны. По трудолюбию она не уступает Милентьевне (на торжественный, праздничный лад настраивает ее утренний путь на работу по «сонной, румяной реке»), но она способна пойти на сделку с совестью, подольститься к начальству, к «нужным» людям. И как раз эти свойства в полной мере унаследовала ее дочь, которой посвящена повесть «Алька» (1972). Лучшее же, что было в матери, просыпается в Альке лишь изредка и ненадолго; постепенно она совсем порывает с родной деревней. Ничего не дорого и не жалко в родных местах и Гехемазу в повести «Мамониха» (1981), все для него - лишь источник наживы.

Тревожные раздумья над подобными, все умножающимися явлениями побудили Федора Абрамова вновь вернуться к героям трилогии «Пряслины», отмеченной Государственной премией (1975), и дополнить ее романом «Дом» (1978). Пекашино миновала печальная участь многих обезлюдевших, опустевших деревень, с болью изображенных в «Мамонихе» и в более раннем рассказе «Медвежья охота» (1963-64), где красноречив уже пейзаж: «...Виснет туман над озябшим полем, да первая звезда одичало смотрит на меня с вечернего неба...». В Пекашине жизнь, особенно по сравнению с прежними годами, сытая и благополучная. Однако название книги не случайно. Северным крестьянским избам посвящены многие страницы книг Абрамова - от «Братьев и сестер» до «Деревянных коней» и миниатюрного рассказа «Бревенчатые мавзолеи» (1981). Эти дома олицетворяли для писателя крепость деревенского уклада, несли явственный отпечаток личности своих строителей и хозяев. Поэтому нынешняя их судьба, запустение и разрушение, картины которых возникают и в «Альке», и в «Мамонихе», и в «Доме», глубоко символичны. Как говорит Лиза Пряслина, «народ другой стал»: нет былой старательности, добросовестности в работе, бережливости к земле. У Михаила Пряслина, который еще придерживается старых правил, даже возникает поэтому острый конфликт с односельчанами. Да и сами Пряслины не только разбрелись по свету, но во многом стали чужды друг другу; отвернулся от сестры в трудную для нее пору Михаил. Обломком, реликтом былых утопических надежд на скорое и чудесное преображение жизни выглядят разбитый параличом Подрезов и доживающий свой век в Пекашине старый коммунист Калина Иванович (горестного юмора полон рассказ его Жены Евдокии о прошлых романтических порывах мужа, который «как журавей: все в небе, все в небе»). С «Домом» перекликается и публицистика Федора Абрамова - очерки «Пашня живая и мертвая» и «От этих весей Русь пошла...», написанные вместе с А. Чистяковым, и в особенности «открытое письмо» землякам «Чем живем-кормимся?..» (1979).

В последний вышедший при жизни писателя сборник рассказов и повестей «Бабилей» (1981) вошел раздел «Трава-мурава», объединивший множество миниатюр, зарисовок, услышанных разговоров, метких, красочных словечек.

Смерть (14 мая 1983 года) прервала работу Абрамова над «Чистой книгой», в которой он намеревался, по собственному выражению, пройти «по дальним дорогам истории» России и своего родного края начала 20 в., революции, Гражданской войны. Среди главных героев книги должна была быть и знаменитая сказительница былин М. Д. Кривополенова или, как ее ласково называли на Пинеге, Махонька.

Яркий представитель «деревенской прозы», одного из наиболее правдивых направлений в советской литературе 60-80-х гг., Абрамов не был склонен к идеализации собственного народа («Кадение народу, беспрерывное славословие в его адрес - величайшее зло»,- сказано в его записных книжках) и к тому, чтобы замкнуться в узконациональных рамках. «С одной стороны, национальное чувство может быть великой созидательной и объединяющей силой,- писал он в рецензии на книгу С. Капутикян, - а с другой стороны, при известных условиях, в известном историческом контексте национальное может перерасти в национализм и даже нацизм, и тогда это - погреба динамита, землетрясение, которое может обернуться бедой и трагедией для других народов, да в конечном счете и для того народа, из недр которого вышло это зло».

Список книг

  1. А война еще не кончилась
  2. Алька
  3. Бабилей
  4. Безотцовщина
  5. Братья и сестры
  6. В Питер за сарафаном
  7. Вокруг да около
  8. Две зимы и три лета
  9. Деревянные кони
  10. Дом
  11. Жила-была семужка
  12. Как Лукеша свою Маньку замуж выдала
  13. Куст рукотворный
  14. Мамониха
  15. О чем плачут лошади
  16. Пелагея
  17. Поездка в прошлое
  18. Пути-перепутья
  19. Старухи
  20. Трава-мурава
  21. Франтик

Читайте также

 
 

Комментарии

Дарья
Дарья

23 февраля 2016 |

Пока прочла только "Лужок черного лебедя". Впечатления неоднозначные. Что-то в книге есть, факт. Во всяком...

Евгения
Евгения

21 февраля 2016 |

О, да! Макъюэн реально мрачен. Но не так, как Стивен Кинг, у которого, вурдалаки перемежаются с монстрами и...

Julia
Julia

19 февраля 2016 |

В произведениях Натальи Нестеровой вы не встретите пошлости, чернухи, розовых соплей, извращенности, вычурности и тому подобного.

Надежда
Надежда

18 февраля 2016 |

У меня в последнее время бзик: взялась реализовывать литературный план-максимум и перечитать все культовые...

Алина
Алина

16 февраля 2016 |

Ну и страшнющая вещь эта "Осиная фабрика". Что ни страница, то какой-нибудь садистский выверт или...